Самый страшный грех: гордыня

Она возглавляет список смертных грехов в православии

Гордыня, сребролюбие, блуд, чревоугодие, зависть, гнев, алчность и уныние вот список семи смертных грехов. Что из себя представляет первая, наиболее опасная для человека страсть?

 Описание

Гордыня – это явление достаточно многоликое и многообразное. Уж если она одна из некоторых ангелов сделала бесов, то тем более в разных видах особенно присуща падшему роду человеческому. Конечно, определение того, что она собой представляет, и как с ней бороться – это задача христианской аскетики.  

  Впрочем, данный исследуемый грех далеко выходит за рамки последней. Так, к примеру, есть национальная гордыня и, как уже было сказано, другие ее виды. Однако во всех этих своих последних она также вполне подчиняется законам православной аскетики.

Фарисей и мытарь из евангельской притчи

Итак, по определению святых отцов, гордыня – это видение своих добродетелей (реальных или мнимые), услаждение ими, возношение ими, а также осуждение других, якобы, эти добродетели не имеющих. Типичный евангельский пример сего – фарисей, который в храме:

 «став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» (Лк.18: 11-12). 

Толкователи Священного Писания говорят, что добродетели этого фарисея были достаточно высокими, даже выходящими за рамки требований Моисеева закона. Который повелевал поститься лишь в определенные посты, а тот ревнитель постился еще да раза в неделю. Закон требовал платить десятину лишь с некоторых продуктов, а фарисей давал ее со всего, что приобретал.

Но все эти добрые дела съела его гордыня – видение их, услаждение ими и возношение ими, а также осуждение мытаря. Который, может быть, и не имел таких «духовных богатств», но зато имел и самое низкое мнение о своих добродетелях: всего лишь «стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк.18: 13).

И что же, по слову Господа:

«Пошел оправданным в дом свой более, нежели тот (фарисей): ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк.18:14). 

Как видим, мытарь, при видимом отсутствии добрых дел, имел, однако, одну самую важную, противоположную гордыни и искореняющую ее, добродетель смирения, которая перекрыла все посты и десятины фарисея! Ибо, как сказал преподобный Иоанн Лествичник:

«Если одна лишь гордыня сделала из ангелов бесов, то точно также одно лишь смирение может сделать из бесов ангелов».  

Как не возгордиться, исполняя заповеди

И вот тут-то вырисовывается самая главная аскетическая проблема нынешних православных. И именно, как же это смирение стяжать?! Для многих из нас оное превратилось в некий призрак и зачастую заменяется, так называемым,  смиреннословием.

Этот аскетический термин означает человека, который не имеет истинного смирения, но всячески на словах уничижает себя, называя себя ничтожеством, последним грешником, повинным во всех грехах, но… Но все это проверяется обличением от других. Стоит такого смиреннословного зацепить, так он такую гордую, величавую песнь о себе и от себя воспоет, что только диву даешься. Не зря святитель Василий Великий сказал:

«Гордый человек, что перезревшая дыня – ткни ее, и она сразу гнить начинает». 

Помню один такой клинический случай. Во времена моей христианской молодости на почве общей веры познакомился с одной женщиной, назовем ее Полина. Регулярно посещающей храм и весьма отличающейся этим самым смиреннословием, а также его проявлениями. Ибо стоило ее зацепить, то… (см.вышесказанное).

Последний раз я видел ее уже будучи преподавателем Одесской духовной семинарии и по весьма интересному случаю. Она явилась к инспектору ОДС и потребовала, чтобы он вернул ей 10000 рублей. Учитывая, что время еще было советское, сумма довольно значительная.

На вопрос инспектора, откуда же взялась последняя? Она ответила, что 10 лет ходила в храм, жертвовала, вот и набежало. А ее неверующий муж сказал ей, что, если Церковь вернет им эти деньги, он станет верующим. Но самое интересное было потом. Разговорившись с нами, она начала предостерегать нас, уговаривала бежать из Одессы, которая вскоре погибнет, ибо в ней не нашлось ни одного праведника.

На ехидно-риторический вопрос инспектора: «Как же так, Полина, что в Одессе нет ни одного праведника – ведь ты-то же живешь здесь»? Она дала совершенно неожиданный, поистине сакраментальный ответ, достойный анналов: «Конечно, это так, но я скоро отсюда уеду», так что берегитесь «тараканы»! Комментарии, как говорится, излишни. Вот такое оно, смиреннословие, дичайшая гордыня, прикрытая фиговым листком словесно- «смиренной» мишуры!

Но почему же православным так туго приходится в стяжании добродетели смирения? Это связано с общей иудаизацией церковного учения о спасении. Как известно, иудеи до сих пор рассчитывают спастись чрез соблюдение закона Моисеева. Хотя согласно Священному Писанию «От дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним» (Рим.3: 20; Гал.2: 16).

Православие же, если оно, конечно, настоящее, в основу учения о спасении полагает догмат Искупления. Нравственная суть которого состоит в том, что мы спасаемся не нашими добрыми делами, сколь хорошими бы они ни были. Ибо это в сущности и есть иудейская попытка спастись чрез соблюдение закона добрых дел. Но мы спасаемся не чрез них, не как иудеи, а чрез Крестную Жертву Христову, принесенную за нас и искупающую нас от наших грехов.

Правда, святые отцы говорят, что и христианин всегда начинает свое дело спасения как иудей, думая спастись чрез закон доброделания. Но в процессе своей христианской жизни он постепенно убеждается, что это невозможно, ибо, как уже было сказано: «От дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним» (Рим.3: 20; Гал.2: 16).

Тогда-то он и начинает искать иной путь спасения во Христе и чрез Христа, почему тот же ап.Павел и говорит, что «закон был для нас детоводителем ко Христу» (Гал.3: 24). А этот путь лежит единственно чрез православное исповедание догмата Искупления и нравственной жизни согласно сему догмату.

Это интересно: О догмате Искупления

Таков обычный, нормальный путь спасения. Но… в наше смутное время он весьма затруднен из-за уже более вековых непрестанных нападок на сей догмат. Который безосновательно и ложно объявляют «юридической теорией; католическим или заимствованным у католиков, противоречащим святоотеческому учению» и т.д. и т.п. Все это сказывается на церковном учительстве, будь то в духовных семинариях и академиях, будь то с амвона.

Народ все учат строить свой дом добродетели из одних добродетелей, таким образом, исполняя закон оных, подобно иудеям. Забывая, что святые отцы об этом доме учили иначе: он должен быть основан на смирении; его стены – это действительно добродетели, а крыша – любовь Божия. А вот как положить основание, т.е. смирение, об этом мало кто говорит. А оно, как я уже сказал, проистекает из православного исповедания догмата Искупления и нравственной жизни по сему догмату.

Чтобы понять, как это происходит, рассмотрим проблематику, возникающую при попытках спастись чрез соблюдение закона добродетелей. Когда христианин, подобно иудею, думает спастись именно чрез них, то он неминуемо впадает в одну из двух, вроде бы, взаимоисключающих зол – гордость и отчаяние.

И действительно, если он думает спастись чрез свои добрые дела, то обязательно должен видеть их, знать, что они у него есть, радоваться им, услаждаться ими, незаметно от этого возносясь  что выше и было определено как гордость. Ибо если он, думая спастись чрез свои добрые дела, искренне решит, что их у него нет, то впадет в отчаяние. Ведь тогда выходит, что без них он и не может спастись и пойдет в ад! Вот почему смирение у таковых заменяется смиреннословием!

Это прекрасно знают бесы, которые и разыгрывают с такими  новоначальными  иудействующими христианами своего рода нравственно-аскетическую комедию. Сначала внушают им гордость, как, якобы, «великим исполнителям закона добродетели», а затем, лишив их последней, внушают им отчаяние, как не могущим спастись и уже погибшим. Итак, они по слову Библии:

«Возводят души таковых до небес, а затем низводят их до бездн» (ср.Пс.106: 26).  

Как конкретно это бывает также объясняет Священное Писание. Господь сказал:

«Всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф.7: 24-27).

Думаю, мы не ошибемся, если скажем, что надежное каменное основание сего дома души есть смирение, а ненадежный песок – это множество добрых (без смирения) дел, на котором сие жилище не устоит. А что же это за духовные ветры, дожди и реки, которые устремляются на дом сей? Это объясняет уже апостол Павел:

«Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею.

Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди. Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху.

Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.

Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.

Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха» (Рим.7: 7-25).

Когда христианин, скажу так, прельстившись тем, что «закон свят, и заповедь свята и праведна и добра», пытается чрез это спастись, он, по слову ап.Павла неминуемо сталкивается с тем, что хотя «по внутреннему человеку находит удовольствие в законе Божием; но в членах своих видит иной закон, противоборствующий закону ума его и делающий его пленником закона греховного, находящегося в членах его».

Этот закон греховный и есть те, упомянутые в Евангелии, «ветры, дожди и наводнения, ниспровергающие дом души». Ибо он, при содействии бесовском,  неминуемо, постоянно и периодически  ввергает  новоначального  христианина в какой-то тяжкий и очевидный грех, чаще всего блудный. И вот тут-то посмотрим на действия в нем двух православных. Одного, построившего дом своей добродетели на камне веры в Искупителя; и другого, того, кто думает спастись, уповая на дела закона.

И тому, и другому бес лжет: «Ты пал и пропал; все твои дела оказались тщетными, и ты не спасешься, но пойдешь в ад». И уповающий на свои дела верит этому, впадая в отчаяние. Ведь он думал спастись чрез свои добрые дела, а они рухнули, подобно дому без основания, из-за его тяжкого грехопадения.

А вот православно исповедующий догмат Искупления, верующий в Искупителя, а не в свои дела, отвечает врагу: «Да, я потерял добродетель, впав в грех, но я и не думал чрез нее спастись, я спасаюсь чрез Крестную Жертву Спасителя, принесенную и за меня».

Но еще перед этим вражина и тому, и другому, как уже было сказано, внушает гордость, чтобы впоследствии усугубить падение. И основывающийся на делах закона клюет на эту удочку, ибо без них и ее (гордости) ему, как он думает, не спастись. А верующий в Искупителя удобно учится презирать свое и бесовское самомнение об этих делах, ведь он думает спастись не чрез них, а по милости Искупителя чрез веру в Него.

А как же дела, ведь вера без них мертва?! Однако вера в Искупителя и есть сама по себе добродетель, притом великая! Более того, она порождает другие добродетели. Ибо когда пребывающий в ней так мужественно (в отличие от отчаявшегося) отвечает врагу, он стяжал добродетель мужества. Когда же постоянно упражняется в этом делании, то постепенно обретает смирение, состоящее в не видении своих добродетелей, хотя они у него явно есть.

Вот почему все святые, проходя величайшие добродетели, совершая великие чудеса, хотя все сие знали, но по своему смирению всего этого не хотели видеть и помнить. Искренне считая и называя себя рабами ничего не стоящими. И делали они это отнюдь не по смиреннословию, а от всей души своей и чувства сердечного.

Или как очень хорошо об этом сказано в житии авы Иоанна Персиянина:

«Некто сказал ему: столько мы трудились ради Царства Небесного; будем ли мы наследниками его? Старец отвечал: «Верую, что буду наследником горнего Иерусалима, написанного на небесах; «верен бо есть Обещавый» (Евр.10: 23). И почему мне не надеяться: Я был страннолюбив, как Авраам; кроток, как Моисей; свят, как Аарон; терпелив, как Иов; смирен, как Давид; жил в пустыне, как Иоанн; плакал, как Иеремия; был учителен, как Павел; верен, как Петр; мудр, как Соломон. И как разбойник, верую, что Тот, Который по Своей благости даровал мне все сии дары, дарует и Царствие».

Да, он знал свои великие и многие добродетели. Но по своему смирению, во-первых, вменял их не себе, а принимал как дар Божий. А, во-вторых, в деле спасения уповал не на них, но надеялся спастись так же даром, лишь по милости Божией, подаваемой нам ради Его Крестной Жертвы. Подобно тому, как лишь этим даром Божиим спасся благоразумный разбойник. Ибо:

   «Благодатию бо есте спасени чрез веру: и сие не от вас, Божий дар: не от дел, да никтоже похвалится» (Еф.2: 8-9).

Аминь.

Прот. Георгий Городенцев

         Десять заповедей

Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра

Благовещенский собор в Воронеже

Благовещенский собор Московского Кремля

Первая заповедь

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Филях 

Оцените статью
Интернет справочник по православию, астрологии, нумерологии та хиромантии